Я свою старость по-другому представляла

Сегодня была неблагодарной дочерью. Мама позвонила, говорит: приеду на Новый год, ничего не планируйте. Приеду на поезде. И давайте не как в тот раз, теперь мне нужно собственное место: тумбочку купите.

Вообще мама у меня хорошая. Мы не всегда ладим, но вражды между нами точно нет. Просто в какой-то момент (мне было, наверное, лет десять или двенадцать) не удалось сохранить достаточную степень близости. Ну, и с тех пор как-то все отдалялись эмоционально. А потом я уехала в другой город.

Зайка у мамы первая внучка. И, конечно, она хочет с ней видеться. Если в нашем случае расстояние сделало отношения лучше, то с девочкой так не выйдет — чтобы отношения начались, нужно встречаться хоть иногда. Так что мама громко и четко говорит: я еду помогать с ребенком!

— Приезжай, если хочешь, но давай не называть это именно помощью.

— Но я же буду помогать!

— Ты будешь общаться с внучкой. В то время, которое сама выбрала, и столько, сколько сама посчитаешь нужным. Просто признай, что едешь за этим.

— Да, я хочу общаться с внучкой! У меня есть опыт, который я не смогла передать вам, а теперь — смогу!

И в этом вся суть. Есть некий опыт, который пришел к маме после того, как мы с сестрой выросли. Теперь можно взять дополнительный шанс «правильно» воспитать ребенка. Ну, подумаешь, что не своего.

При этом мы должны обеспечить условия: купить билеты, предоставить отдельную комнату, и чтобы в ней обязательно стояла тумбочка! К сожалению, мы с мужем пока не можем выполнить весь мамин райдер.

— Конечно, теперь мать не нужна. Даже общаться со мной не хочешь! Внучку не показываешь!

— Я тебе каждый день присылаю фотографии.

— А по скайпу не показываешь!

— Так ты мне туда не звонишь даже.

— Ну… хорошо. Тогда я позвоню через неделю, и… снова покажи!

Но ведь есть у этой обиды какая-то причина? Я так и эдак пытаюсь подобраться к ней, задавая маме наводящие вопросы. В конце концов все проясняется:

— Я с вами теперь почти и не разговариваю. С Ириной вот почаще, но тоже мало очень. А последний раз она вообще сказала, что скоро переедет в Москву…

— Так это же хорошо.

— Чего хорошего?

— Если переезжает, значит есть возможность. По деньгам, по карьерной перспективе.

— Есть. Она даже звала меня с собой… Говорит, купим два жилья рядом.

— Вот и отлично!

— Нет. У меня тут сад. И вообще Москва мне не нравится. Тем более, покупать они будут вторичку где-то в новых, присоединенных районах.

— Даже это — серьезный шаг, не каждый может себе такое позволить. А если они могут, то позже смогут и больше.

— Но я свою старость по-другому себе представляла.

— Как?

— Что вы рядом живете. Что я общаюсь с внуками. А вы взяли и уехали все.

— Еще не все. Переезд в Москву — дело явно не одного дня. И даже не одного года, скорее всего. Тем более, сестра звала тебя с собой.

— Но я не хочу в Москву! Вот в Петербург бы переехала.

— Только ты ведь знаешь, что купить второе жилье мы сейчас не можем. Мы еще за первое не рассчитались.

В общем, мама уже все решила, осталось дело за малым: чтобы те, кого она выбрала, предложили ей то, что она хочет. Возможно, мама даже откажется. Сад ведь никуда не денется от того, что о переезде заговорит другая дочь. Но я не хочу врать.

И давать невыполнимых обещаний тоже не хочу. Разумеется, были бы деньги, и мы тоже купили второе жилье. И пусть приезжает когда захочет, живет сколько хочет, и любую тумбочку там поставит. Да даже шкаф. И хоть все стены пусть пластиковыми крючками завесит, если ей так нравится.

Но в ближайшие пару лет это невозможно. Моя сестра вместе с мужем работает в сфере IT, и детей у них пока нет. Зато есть возможность подготовиться к их появлению. А я вот — учитель в декрете. Мне уже поздно пить «Боржоми».