У меня такого счастья уже не будет

Слова врача снова и снова звучали в голове. «А что мы можем сделать, мы же не волшебники! Такое бывает, не реви, смысла нет. Молодая, всё будет ещё. Не реви, я сказала… Настя, в смотровую. У нас выкидыш. И девушке ночнушку выдай… бельё снимай, и за мной».

Когда я зашла, соседка была в палате. Большой живот. У меня такого уже не будет. Интересно, какой это месяц? Нужно держаться. Ради мужа. Как он там сейчас? Совсем один, плачет, наверное.

А как не плакать?

Он же всё это время пылинки с меня сдувал. Радовался безумно, что наконец-то получилось. Наверное, даже больше меня радовался. Мои мысли прервали.

— Слушай, постой на шухере. Я в форточку быстро покурю, они тут вообще звери – курилки нет, в туалете нельзя. Не положено, говорят, при гинекологии и роддоме курилку иметь. Вообще не думают. А если до беременности курила, а? Нельзя тогда бросать, это давно известно!

Мы разговорились. Если молчать – с ума сойду, в своих мыслях. А мне нужно «закончить начатое». Говорят, к утру должно всё случиться. Главное, не смотреть. Просто закрою глаза, и ни за что не открою – пока не унесут.

— А это твой приходил? Вот он огромный! Такой, если кулаком долбанёт – не устоишь. Мой – как глист в трениках. По пьяни пытается подкидываться. Я раньше сама справлялась с ним, а сейчас – пузо мешает. К мамке его переехали. Он как бузить начинает, она сразу наряд вызывает. Его на пятнадцать суток закрыли, мне всё спокойнее. Хоть накормлен там, да дружков своих не приведёт, а то начнут драться – разломают всё, как обычно.

Да, мой приходил. Держится. Глаза опухшие, а голос такой нежный-нежный. И слова все тёплые и правильные. Без него я бы вряд ли смогла это пережить. Выпишут – рванём куда-нибудь, путешествовать. Не сразу, конечно, как организм восстановится.

— А я не хотела рожать. Чего её плодить, нищету то эту? До этого всегда на аборты бегала, а тут у нас весёлый период случился, гулянка на гулянке. И я не заметила просто. Живот то не рос. Это он сейчас огромный, а тогда – фиг догадаешься. Как на меня врачиха орала. Она меня давно знает, как своя ей уже. Ну а я что сделаю, срок то упущен.

Интересно, догадается вещи, которые уже купили, убрать? На всякий случай маме позвоню, попрошу, чтобы проконтролировала. Не хочу, чтобы со мной припадок случился. Он всегда говорит, что я сильная. Сейчас не время в истеричку превращаться. Нужно поддерживать друг друга в этой ситуации, а не эгоистично жалеть себя.

— Да он гоняет, как ненормальный. На днях в бордюр въехали. Врачихе додумалась сказать, а она меня сюда. Лежи, говорит, сохраняйся. Дура. Я ж не животом ударилась. Не, можно сбежать конечно. Но я полежу пару дней, отдохну. Хоть посмотрят нормально. Я ж в кабинет то особо не хожу. Да там очередь постоянно, фиг попадёшь.

Утром её не было. Я, сквозь беспокойный сон, кажется слышала, как она собиралась в темноте, как открывала окошко. Сбежала всё-таки.

Говорят, что если ты встретил человека один раз в жизни, то будет и второй. Я её увидела в парке, спустя десять лет.

Мы с мужем вернулись из очередного путешествия. Да просто решили не зацикливаться на детях – есть же и другие радости в жизни. Мир посмотрим, поживём для себя. Нет, где-то в глубине души, мы оба надеемся, что следующая попытка будет удачной… просто уже не говорим об этом вслух.

Мальчишка, лет десяти на вид, качал коляску; она сидела на лавочке и ругалась: «Ну отойди ты в сторону, я ж курю. Дым прям в неё летит. Совсем пустоголовый».

К ней подошёл мужчина, не похож на глисту в трениках – наверное не тот. Моя старая знакомая, держась за спину, привстала со скамейки. Большой живот. У меня такого уже не будет. Интересно, какой это месяц?