Пенсия по тебе плачет

В приемную вошла длинноногая блондинка в мини-юбке.

— Я к Валерию Захаровичу, на собеседование.

Секретарь Галина Павловна приветливо улыбнулась, попросив подождать пять минут. В этот момент она даже не подозревала, что в лице молодой девицы пришло ее «увольнение».

Девушка была на собеседовании больше часа. После ее ухода Валерий Захарович вызвал к себе Галину Павловну, которая работала в приемной уже больше двадцати лет. На ее веку сменилось пять директоров. Валерий Захарович был шестым директором, предприятие ему досталось всего год назад. Это было время девяностых.

Одни организации «лежали» на боку и почти не платили зарплату работникам, другие, наоборот, начинали богатеть. Такой развивающейся фирмой и стала компания, в которой работала Галина Павловна.

Секретарь встала, подошла к двери и, прежде чем войти в кабинет, посмотрела в зеркало и поправила прическу. В свои пятьдесят два года она выглядела, как говорили ее коллеги, «волшебно»: миниатюрная, всегда с уложенными волосами и макияжем.

— Присаживайтесь, — предложил Валерий Захарович.

Галину Павловну удивил такой жест директора, обычно она стоит и слушает его распоряжения.

— Галина Павловна, вы, конечно, один из старейших работников нашей фирмы, — начал издалека директор, — но время сейчас такое, что много нового происходит у нас, новые технологии, в том числе и по документообороту, поэтому нам нужен другой секретарь, с новым взглядом.

Галина Павловна насторожилась и внимательно слушала.

— В общем, на ваше место выходит другой специалист, у которого и работы будет больше и она не так уставать будет.

— Валерий Павлович, помилуйте, — умоляюще обратилась секретарь, — разве я не справляюсь?

— Я не говорю, что вы не справляетесь, дело в том, что время сейчас другое настало, мне в помощницы требуется другой человек. Нет, я не хочу вас обидеть, хочу; чтобы вы поняли: я благодарен вам за работу… Но я уже принял решение.

Галина Павловна подбирала нужные слова, но не находила их. Образ длинноногой блондинки стоял перед глазами. Ей все было понятно. Она не понимала: почему так.

— Хорошо, Валерий Захарович, скажите, какая должность для меня предусмотрена на предприятии, после того как я уйду из приемной.

Валерий Захарович удивленно посмотрел на Галину Павловну, постучал пальцами по столу, словно обдумывая что-то.

— Ну, а какая должность? Вы же видите, у нас сокращение идет, даже не представляю, кем бы вы смогли работать у нас.

— Но может быть в отделе кадров, — предложила Галина Павловна.

— Там Анна Аркадьевна прекрасно справляется, вакансии свободной нет, — ответил директор.

— Так вы что же, меня увольняете? — наконец решилась спросить секретарь.

— Вы не переживайте, — взялся успокаивать директор, — финансово я вас не обижу, несколько окладов выплачу, — это на тот период, пока вы работу искать будете.

Галина Павловна еле сдерживалась, чтобы не расплакаться: — Странно все это, жаль, что по возрасту вам не подошла, — больше она не нашлась что сказать, встала и вышла из кабинета.

Прикрыв дверь и не успев отойти от нее, услышала, как директор недовольно сказал, видимо, самому себе: «По возрасту не подхожу, — язвительно повторил он слова Галины Павловны, — да по тебе уже пенсия плачет».

Галину Павловну словно по лицу этими словами ударили. В пятьдесят два года лишиться работы, да еще в такое тяжелое время, — у Галины Павловны подкашивались ноги от неожиданно свалившегося на нее увольнения. А до спасительной пенсии было еще целых три года.

_______________________

После увольнения Галина Павловна долго искала работу, но везде указывали ограничение по возрасту: в основном до тридцати пяти, максимум до сорока. Услышав, что больше пятидесяти, даже разговаривать не хотели.

Ей пришлось какое-то время быть домработницей в одном из богатых коттеджей, потом выращивала овощи и продавала на рынке, даже вещи вязала. Кое-как дотянула до пенсии – до тех заветных пятидесяти пяти лет и облегченно вздохнула: — Хоть какая-то финансовая поддержка, — думала она.

______________________

А теперь о нашей пенсии, которая все отдаляется от нас, думаем мы. И теперь не пенсия о нас «плачет», а мы о ней.