Интересный случай о надменной и презрительной игуане… Когда взгляд расскажет о многом!

Как-то ранней весной подруга жены позвонила нам и предложила сходить в театр на какую-то небольшую постановку. Давно никуда не выбирались, зимой дома надоело сидеть, нужно было развеяться, и мы согласились.

Интересный случай о надменной и презрительной игуане... Когда взгляд расскажет о многом!

Я приехал немного пораньше к театру, дамы как всегда задерживались, и я решил по-быстрому перекусить, в расположенном неподалеку от театра Суши-баре.

Посетителей в нем не было, я сделал заказ, и пока его ожидал, рассматривал интерьер кафэшки. Внутри чистенько, какие-то, по-моему, ручной работы столы-стулья, в общем ничего особенного. Но!

На окне, выходящем на оживленную улицу, стоял не очень большой террариум, в котором находилась игуана… Нет, Игуана. Как я немного позже понял – она была РАЗУМНА, а может быть, я все себе нафантазировал…

Сижу себе, жду заказ, рассматриваю от нечего делать ящерицу. Террариум, как я сказал выше, небольшой, стеклянный.

Внутри песочек, камушки, коряга какая-то валяется. Со стороны окна, снаружи террариума приклеена пленка с принтом какой-то растительности.

И в углу, с видом глубочайшей задумчивости, уйдя полностью в себя, не мигая, и не шевелясь сидела она (а может он). Я пригляделся к ней повнимательнее.

Мне показалось, что перед внутренним взором Игуаны проплывали картины прошлой жизни, когда она жила среди себе подобных, в зеленых джунглях, или где-нибудь на побережье океана… Погружена в себя она была довольно долго, но через какое-то время она почувствовала мой взгляд.

Повернулась в мою сторону, видимо еще находясь там, в своих грезах, не понимая что это за персонаж за ней наблюдает, и откуда он тут взялся.

Смотрела на меня долго, возвращаясь к реальности: стенкам террариума, сибирской грязи и холоду за окном.

Затем она как бы встрепенулась, и на ее «лице» появилось (казалось бы, какие эмоции может выражать морда ящерицы? Но я готов поклясться, что так и было) выражение ненависти, злобы, брезгливости к этому бледнолицему, по вине которого она находится в неволе (для нас ведь все ящерицы на одно лицо, соответственно все люди для ящериц — тоже).

Смотрела она на меня так около, наверное, минуты. А затем резко выдохнула через ноздри, и в мою сторону полетел, прошу прощения, плевок. Самый натуральный, я даже отшатнулся от неожиданности. Хорошо, что нас разделяло стекло!

И после того, как она показала мне, и я так понимаю, всем людям в моем лице, свое отношение к роду человеческому, она с надменным видом отвернулась к окну, и застыла опять, с гордо поднятой головой, и
чувством собственного достоинства.

И смотрела она уже не на воспоминания, проплывающие перед ее внутренним взором, а на мелькающих мимо пешеходов и проезжающие машины…

Источник