О превратностях судьбы… работаешь, стараешься, а получаешь — штраф!

Дело было года три назад. Редактор наш заболел и его в срочном порядке заменили мной. В подчинении: два практиканта и одна идиотка. Практиканты, мальчик и девочка, весьма сознательные, трудолюбивые и дружащие с головой. А идиотка… короче, идиотка и всё: три дня не могла сдать материал (а надо было всего лишь содрать с инета материал про трудности, которые возникают в первые дни учёбы у первоклашек, выдержки из советов детских психологов, пробежаться по всем имеющимся нашим многочисленным службам, поспрошать у мам бывших первоклашек и сделать некий опрос).

На то, что принесла эта самая идиотка за два часа перед сдачей номера, я материлась недолго. Зато смачно. Могла бы и долго, но время поджимало — ждала типография. Втроём с практикантами решили заменить материал и стали судорожно искать что нить приличное. Нашли. Поставили. Проверили. ТРИ раза проверили. Отправили в типографию. Успели (а если б не успели по графику, редакции грозил бы нехилый штраф).

Успокоились, собрали портфели-сумки, покурили, помахали друг другу ручками на прощанье и с лёгким сердцем разошлись по домам.

Утром заходит генеральный, красный, как варёный рак, и с раздутыми ноздрями бабахает на мой рабочий стол свеженький номер нашей газеты. А там на первой странице самый главный заголовок «Эказмен для родителей». Не эКЗАмен, а именно эКАЗмен…

Итог: штрафанули меня. Ощутимо весьма штрафанули. Штрафанули и забыли, мол, форс-мажор как никак был, тем более выложила денюжку…

Ну и фиг с ними, с деньгами, главное — забыли. Никто за спиной не хихикал, не злорадствовал, все отнеслись к данному инциденту философски, мол, с кем не бывает… Повезло мне.

А вот Елене Леонидовне не повезло!

Дело было 20 лет назад. Районный центр. Напротив редакции — райком партии, печатным органом которого мы и являлись. Про развал Союза никто и не мечтал даже. Кино — 10 копеек, пирожки с мясом — по 11 копеек, ну и так далее…

Работала Елена Леонидовна у нас корректором. А набор страниц в типографии в то время производился горячим способом, кто знает — тот вспомнит, а не знает — ну и не надо, лишнее это (компьютеры мы могли видеть только в американских фильмах, и то, потом, года через три, потому как их тогда ещё не крутили по центральному каналу. Позже появились видеотеки. Кто помнит — вспомнит ещё раз, а не помнит — это лишнее).

Короче, был материал про то, как в одном из колхозов коровы были тощими (перестройка шагала по стране семимильными шагами, критиковать тогда было особо модным, и, якобы, материал считался острым, на злобу, так сказать, дня). В материале было предложение со словами «… коровы худеют». При наборе глагол ХУДЕЮТ не уместился и его перенесли как ХУ- и с новой строки -ДЕЮТ. Но странным образом куда-то пропала буква Д (может быть по злому умыслу, но история об этом умалчивает)…

На следующий день в райкоме партии Елена Леонидовна, услышав-узнав о себе любимой много чё нового, сидела и чёрной пастой от руки дописывала буковку «Д». На всех четырёх тысячах экземплярах газеты…

Источник