Дошутилась, когда сына единственного, соседкиной дочери пообещала…

Аршинников Вова был самым красивым парнем в деревне. Статный, высокий, косая сажень в плечах. А на них, на плечах этих, да на могучей шее, златокудрая головушка гордо красуется. С голубыми как небо, глазами.

***

…В семействе Аршинниковых, проживавших в деревне, самое главное было — это покушать сытно.

Каждый день тут был похож на все остальные: с утра хозяйка дома, Мария Всеволодовна, коров доила, целых две. Одну — чтобы со свежего молока сливки накрутить. Вторую — чтобы на парном молоке тесто к стряпне заводить.

Мария поэтому и не работала никогда: сына с мужем ведь кормить нужно. Впрочем, муж её, Аршинников Тимофей, такому положению вещей рад был очень. Готовила Мария вкусно. Тимофей же, выросший когда-то в полуголоде, боялся в жизни только двух вещей на свете. Это голода и войны.

(Войны — не потому что бомбëжка. А потому что вдруг блокада какая случится? И повторится то Ленинградское безобразие, о котором в книжках по истории учат. И нечего будет есть.)

Бывалоча, прикатит Тимофей на своей тарантайке, то бишь, грузовом мотоцикле, домой… Усы свои раскудрявые, подкрутит, да крякнет обязательно, переступая порог дома. Дома о косяк двери кухонной обопрëтся:

-Ну что, Маня. Обед поспевает ли?

А на кухне все шипит, шкворчит, да в кастрюлях бурлит, все вокруг в дымогане, как в тумане, не видно ничего от пара.

-А то как же, Тимофей Юрьевич, уже усë готово! — разгибает спину у плиты супруга. -Первое, второе, третье и к чаю.

Разгораются дивным огнём глаза мужчины, а усы расплываются в улыбке.

***

Пришло время, когда и Владимир вырос. В город учиться он навострился, профессию получать.

-Охо-хо, Тимошенька, — качает седеющей головой Мария. — Сына как в город одного отпускать? Ить отбоя от девчат ему никакого нет!

И заглядывает Мария, в глаза мужу, который тут-же рядом, за столом сидит, хлебает из тарелки суп.

-Не боись, мать. Вон, оженим его, соседская Верка около него так и крутится. Да и с соседями мы как родные, не чужие чай, сговоримся по-быстрому. Породнимся плюсом. У них подворье то больше нашего. Отправим Вовку в город учиться уже обженившимся. Не будет он там на незнамо кого заглядываться.

-Нет, — возразила резко Мария. — Не хочу я Верку, с пеленок её видела. Так и будет, как я, эта Верка, у плиты возиться, да по огородам с тяпкой носиться. Другая у меня, Тимошка, мечта…

Женщина мечтательно подперла кулачками щеки и прикрыла глаза:

-Девушка у Вовки нашего будет. В брючном костюме, прическа чтоб строгая. Да на высоких чтоб каблуках. По офису она будет расхаживать, ногти вот такущие, полированные. Холëная она будет и ухоженная, с собственным даже автомобилем.

Тимофей перестал швыркать свой суп и отложив ложку, выдал:

-Ну и дела!

Мария прекратила предаваться мечтаниям и открыла глаза.

-Невеста у Вовы будет из городу. Потому что чего он тут, в деревне нашей забыл? У него ж вон како лицо-то породистое. Он на деда мово сильно похож. Дед дворянских был кровей, просто ссыльный. Не надо Вовке кровь смешивать с местной ерундой.

-Ну тады ладно, — подумав, кивнул головой Тимофей. — Не хошь Верку, значит поедет в город неженатый. И жить он будет непонятно где. Питаться лапшой из пакетиков. Без Верки-жены ж кто ему там в городе стряпать будет?

-Я, я буду стряпаться! — в запале выкрикнула Мария. — У нас по средам в город ездит машина почтовая. Буду просить там водителя чтобы пакетик с едой Володьке отвез. А по вторникам ездит автобус и…

-Нет! — хлопнул по столу ладонью Тимофей. — Чтоб попутками бегать маяться? Предлагаю сделать так. Все хозяйство — распродаем и вместе с сыном едем в город. Там снимаем двухкомнатную квартиру. Я работу найду. Ты будешь дома сидеть.

-А как же коровы мои?

-Распродадим, говорю же, непонятливая! Или что, предлагаешь, забрать их с собой?

-Нет, нет, нет, — затрясла головой женщина. -Не будем мы ничего распродавать. Без молока свежего, без сметаны… Не представляю себе такой жизни! И как потом на магазинной еде? Это ж не жизнь, а существование получается!

***

Выход нашелся такой, какой устроил мнительных Аршинниковых, обоих.

Веркин брат, соседкин сын, Эдуард, закончил в этом году девять классов и вознамерился в том же городе, на повара поступать.

Об этом поведал Аршинниковым сам Вовка.

-Будем снимать комнату у хозяйки, недорого. Все ж не общага и Эдик — готовить любит. Будущий повар как-никак.

Мария с Тимофеем обрадовались.

-Лучшего и придумать нельзя! Сын будет и сытым, и неженатым, и не в таком жутком месте как «общежитие».

На том и порешили.

***

Владимир радовал родителей хорошей учебой и редкими приездами домой.

Заливалась по нему слезами соседская Верка. Мама Верки устраивала набеги к соседке-Марии практически ежедневно. Заводила песнь о том, что ждут они, с Верочкой, когда там Владимир отучится. Клялись, что и с армии его будут ждать. Сама Верочка ещё доучивалась в последнем классе школы и тоже постоянно шастала к Марии на кухню, под видом помочь, да о Вовочке повздыхать.

Мария на все разговоры касаемо сына, тактично отводила глаза. Да, сдуру, по глупости, было дело: когда-то она сама пошутила что в невестки рассматривает только Верочку. Вот те и вцепились, как два клеща.

Но мало ли что там она говорила? Уже передумала. Верка раньше симпатичной была. А тут как-то резко вытянулась, да покрупнела. Того и гляди обабится, а ведь молодая совсем.

***

Промчались неожиданно как-то, целых пять лет. На получение сыном диплома Мария с Тимофеем ездили от собственных соседей тайком.

Те уже потому что, совсем «рехнулись»: начали заводить разговоры о свадьбе и даже платье Верочке свадебное, в город ездили уже смотреть.

-Мясорубку электрическую Верочке в приданое они купили, — ужасалась вслух Мария.

Мария с Тимофеем сидели в плацкартном вагоне и раскладывали на столике у окна снедь, чтобы перекусить. Курица запеченная, вареная картошка в мундире, отварные яйца, овощи-зелень. Все своё разумеется, с подворья да огорода. Даже хлеб Мария всегда пекла свой, магазинного не едали в их семье сроду.

Тимофей удрученно покачал головой:

-Так ты скажи уже Веркиной матери, что не будет никакой свадьбы! И договоренности у вас никакой нет!

Мария положила руку на сердце и горестно покачала головой:

-Ох, не могу я Тимофей Юрьевич. Верка же с Вовкиным именем просыпается. И с именем этим ложится спать! А тут я: «нате-здрасьте, свадьбы не будет!»

-Ладно, вздохнул Тимофей. — Давай уже скорее есть, а то через два часа в город приедем.

Мария с удрученным видом поглядела на полный еды стол.

-Да что-то, как-то не особо кушать хочется. Вот только же из дома, из-за стола…

***

На сына, златокудрого возмужавшего красавца в костюме да с дипломом, Мария смотрела и плакала, вытирая слезы с глаз накрахмаленным платочком.

От слез может и не заметила того, что особо рьяно Владимира, наравне с нею, поздравляла с цветами и девушка.

Красивая и вся холеная, с искуственной какой-то, красотой.

-Мама, папа, это Марина. Моя невеста, — огорошил новостью сын.

И тут Марию словно солнечный удар хватил. Только и могла стоять, да губами шевелить, разглядывая кукольные нарисованные губы, ресницы и брови у девушки. Лаковые туфельки на каблуках и брючный костюм…

Всю ночь Мария промаялась в новом месте и не смогла уснуть. Обдумывала слова сына и его девушки.

***

О планах своих сын поведал родителям после того как Марина сухо чмокнула жениха в щеку и отчалила в какой-то там свой салон. (Не то спать в том салоне, не то отдыхать? — Мария плохо расслышала).

-Жить с Мариной мы будем тут, — ошарашил сын. — Свадьбу сделаем, но очень скромную, на берегу моря. Только самый близкий круг людей.

-Да как же так, — возмутился было папа Вовы, Тимофей Юрьевич, — Я всю жизнь мечтал как на свадьбу единственного сына позову всех без исключения родственников и друзей. Да чего уж там, всей деревней нашей, я думал, будем гулять…

А Мария разглядывала просторную двухкомнатную квартиру и покачивала головой.

Красиво тут было и необычно, словно в музей попала. Только пустой музей. Мебели толком никакой нет. Огромный диван и телевизор только. Все однотонное, ничо не понять.

Ни тебе скатерти, ни салфеточек, ковров тоже нема. Голые стены, даже штор на окнах нет, одна токмо тюль колышется.

-Шторы вам привезу, — оглядев «покои», пробормотала женщина.

-А чья это квартира то? Снимаете? — опомнилась Мария с вопросом. — Красиво, но не хватает ковров. И шкафчики в кухне и ванной без ручек. Ты сыночка по-мужски давай-ка, реши этот вопрос.

-Это квартира мама, Маринкина. Ей родители её подарили вместо подарка на свадьбу.

***

-Чего ты Маня, выхаживаешь? Спать ложись, — раздался недовольный заспанный голос супруга и Мария осела на расстеленный диван.

-Дак переживаю за сына, — посетовала женщина.

-А чего тут переживать. Невеста у него как ты и хотела, городская. В костюме брючном. Не шухры-мухры.

-Ах, Тимошенька, — заламывая руки, мялась и маялась в кровати Мария. — Как то все не так. Раз и квартира. Я то мечтала, что мы с будущими сватами познакомимся, потом решим со свадьбой. Что кредит возьмем и вместе, да сообща…

Женщина снова села в кровати, склонив задумчиво голову. И продолжила вещать храпящему мужу под ухо тонким шепотом.

-Сначала бы мы осилили расходы на свадебку. Потом, когда с кредитами рассчитаемся, начнем рассуждать, каким образом мы с тобой, да плюс сваты… Сможем молодоженам с квартирным вопросом помочь.

Плечи Марии поникли:

-А тут — р-раз и квартира. И свадьба у них — дело решенное. Как будто бы мы не нужны…

-Машка! — свирепо поднялся с кровати Тимофей Юрьевич. — Попробуй только расплакаться! Чего не хватало! А дети услышат?! В соседней ж комнате спят! Спать говорю ложись, ноешь!

-А как же они спят то, без моего, материнского, благословения! — зарывшись в подушку, чуть не разрыдалась Мария.

***

Ранним утром Мария жарила оладьи в сковородке, когда в кухню заглянула Марина (будущая невестка).

-А я уже испугалась, неужели где-то что то замкнуло, — услышала Мария от девушки. — Давайте включим вытяжку и откроем окно.

Завтракать Мариночка демонстративно отказалась.

-Вы извините, но я не ем мучное, жареное и жирное.

И тут Марии довелось увидеть, чем питается эта милая девушка.

…На обед Марина вытащила из холодильника какой-то неведомый Марии фрукт. Нарезала его на мелкие долечки, положила рядом две ложечки нежирного творога. И отдельно в тарелочку -«бутерброд»: тонюсенькую пластиночку диетического хлебца, куда поверх помазала совсем немного икры.

Мария же напекла куриных голяшек с молодыми клубнями картофеля. Щедро сдобрила все это сыром, зеленью и чесноком.

Испекла огромный пирог с рыбой и позвала к обеду сына и мужа.

-Лисëнок, милый, ты бы поменьше налегал на все жирное, — услышала вдруг за столом вопиющее «фи» от невестки Мария. — Итак уже брюки на тебе не сходятся.

Мария нервно дернулась и поймала невестушкин укоризненный взгляд, адресованный сыну.

Владимир тут же стушевался и отодвинул от себя полную тарелку восхитительной курицы, которую приготовила мать.

Тут сердце Марии Всеволодовны и ëкнуло.

«Ах вот почему у сына такие худые скулы и ноги!»

-Сыночек, ешь! — в сердцах приказала она. И придвинула к Вове тарелку.

-Нет, — решительно отодвинул тот пищу.

«Кошмар! Она его хочет голодом изморить?! »

***

После обеда у них планировалась встреча-знакомство с Мариниными родителями.

В ресторане, не абы где.

Мама и папа Марины показались родителям Вовы людьми чопорными. Одни разговоры про путешествия по странам и книги-музеи-выставки.

Мария и Тимофей чувствовали неловкость и при подвернувшемся случае распрощались и ушли.

***

Мария еле до дому дотерпела — так ей стало тошно, обидно и не по себе.

-У этой Марины взгляд такой леденяще-холодный! — чуть не выла всю дорогу до дома Мария. — Ей Вовка наш нужен потому что красивый! А любить — она любит только одну себя!

Тимофей тоже выглядел удрученным. Но держался.

-Да все не по-нашенскому и не так! — выдал он. -Свадьба у моря, какие-то акваланги… И мясо то там у их совсем нельзя жрать!

-Ой, не ругайся, Тимошка! — выплакивая из себя слезы, схватилась за сердце Мария.

***

Не успели до крыльца дома дойти, мчатся-прутся ужо соседи.

-Марья? — перелезла через дырку в заборе соседка Галя.

А за нею, в ту же дырку, влезла Верочка. Кое-как. Боком, с одышкой, чуть платье не порвав.

-Вы где были то, Марья? У Вовочки? Ну как он там, наш дорогой зять?

И тут Марию словно током прошибло.

-Тимошка, — толкнула она мужа в бок.

-А что если я скажу той Марине, что сын то у нас — просватанный? Ну, мол, Верка у нас есть.

-Делай что хочешь женщина, — расстроенно отмахнулся Тимофей Юрьевич. — А у меня стресс. Я — пить.

ЧТОБЫ ВИДЕТЬ ВСЕ ИСТОРИИ мало поставить «Нравится» странице. Facebook следит, ставите ли вы лайки, делаете репосты и оставляете ли комментарии к анонсам публикаций в ленте...

Подписаться
Уведомление о
guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
Все комментарии
0
Что думаете? Пожалуйста, прокомментируйте.x
()
x